Главная обратная
связь
Образ города в поэзии ленинградского андеграунда Здесь рай земной...
Весна и лето
в Баден-Бадене
...и в ту же ночь уехал в Баден-Баден:
ЗИМА
…и приехал в Баден-Баден АФОРИЗМЫ Фридрихсбад Русская православная церковь в Баден-Бадене
История Баден-Бадена Прогулки по тургеневскому Баден-Бадену «Голем»: Поэма о Баден-Бадене

 

Панорама старого города


К первой годовщине выхода в свет книги «Будем делать Баден-Баден!»
мы помещаем здесь первые главы эпической поэмы

 

Голем
и
Медный Эквилибрист

Баден-баденская повесть

Елене Прекрасной


Предисловие

В основе сей повести лежат истинные факты: в центре Баден-Бадена под рыночной площадью стоит каменный памятник Бисмарку, прозванный обывателями «Големом», а на городских задворках, на площади Баденской Революции, на примятом глобусе стоит памятник Достоевскому, прозванный мною «Медным Эквилибристом».

Голем

Вступление

На выступе скалы крутой,
Горя имперскою мечтой,
Крутил он ус, под ним глубоко
Ручей струился; над водой
Роились мошки кособоко.
В тенистых кронах им в пандам
Метался птичий шум и гам,
Услада праздного туриста;
А гордый Каменный Болван
Над ними дыбился гористо
И вдаль вперялся.

                             В том июле
Была ужасная паря,
Жара нещадная палила,
А на восьмое декабря
Такого снегу навалило!..
(Но наперед я лезу зря).

От многодумного Болвана,
Пройдя не более версты,
Увидишь вкруг пруда кусты,
Где чернь когда-то бушевала
За равенство. После чего
Осталось... ровно ничего.
(Оно сейчас по резолюции
Зовется «Площадь Революции»).
Знать не напрасно здесь восстал
На шаре с мятыми боками
(Заметим: он же – пьедестал)
И с жилистыми кулаками
Тот, для кого весь был мир мал.
За всех обиженных печальник,
К тому ж, писателей начальник,
Он взор пронзительный вперял
В вертеп игорного разврата,
(Которому и он когда-то
Привержен был... но завязал).
И вот теперь глядит прицельно
И с вызовом на грешный мир,
Которым каменный кумир
Крутит и правит безраздельно.

Да не пора ли уж давно
В Европу нам забить окно,
А прорубать его в Россию,
Затем совать туда свой серп,
Чтоб грозным молотом Мессия
Ковал одну елду на всех.

Да, кстати, - об окне в Европу.
В него все тоже кажут... рожу:
От эмбриона до старушки,
Ломится чукча и тунгус
Туда, кто чучелом, кто тушкой,
Или в живую, коль не трус.
Герой наш (звать его Евгений)
Отважен был, хотя евреин
На половину. Пук волос
На голове, другой под носом.
У нас вполне сошел бы россом,
Да только ростом псу по хвост.
Но сиганул-таки в окошко,
Сидит под ним и дует в ус.
Сказать вам точно не берусь,
Но, вроде, и крутит немножко.

А что ж наш Каменный Болван?
Подняв ее над самой бездной,
Всем погрозил елдой железной
И вниз загрохал по горам,
Вперяя в тьму пустые очи.
На ту беду в пустыне ночи
От замка Нового тропой
Скакал евреин удалой,
Покинув ветхий дом Параши.
(Где вы, лета младыя наши?!)

Люблю тебя, столпотворенье
Холмов, деревьев и людей,
И даже летнее паленье
Нещадных солнечных лучей,
Люблю Ооса стрекот дробный,
По дна мощенного камням
И рев его громоподобный
По наводнений буйным дням.
Люблю осеннее мерцанье
Твоих безлиственных аллей,
Где, погруженный в созерцанье,
Я восхожу душою к ней,
Чья здесь порой ступает ножка
И локон вьется вкруг ланит.
(Ей занеможелось немножко:
В окошко смотрит и грустит.)
Люблю Шварцвальда контур бледный
В венке из предрассветных роз,
Когда дозор свой каждодневный
Лишь затевает Гелиос.

Что в эту пору, что в ночную,
Как струи бурные реки,
Одна толпа сменить другую
Стремится наперегонки.
Не говоря уж там про Лондон
Иль про какой-нибудь Париж,
Вся Русь гремучим Вавилоном
По скосам черепичных крыш,
По улиц узеньким протокам
Цветастым пенистым потоком,
Всесокрушающей волной
Сметает Баден-Баден мой.

Каких-то полуолигархов
Полуотмытые сынки,
С полумифических монархов
Седьмой водички кисельки.
Живой любители натуры,
Подвалов винных упыри,
Под «крышей» воровской
культуры
Незрячие поводыри.
Им куртуазные объятья
Уж раскрывают нараспах
Аборигенные собратья
В таких изысканных делах.
С академической ухваткой
Кухарок и золотарей
Вам все расскажут о повадках
Поэтов, барменов, царей.
Покажут русские обычьи
В ассортименте «раз, два, три»
И подадут лепешки бычьи
Домашней а ля рус стряпни.
А из сегодняшних кумиров
Лихих германских русаков
Предложен будет вам Каминер –
«Тургенев» здешних берегов.
Не ýже местная натура
Чем наша буйная душа.
Не даром русская культура,
Здесь вольной грудию дыша,
Звенит частушкою счастливой,
Лихой присядкою ломит.
.......................................
А мне бы только облик милый
И только локон у ланит.

Попробуем в который раз
Начать печальный наш рассказ.
Евгений скок – Болван реветь.
Аж на соборе на Базарной
Петр раскраснелся, как пожарный,
А на ключе оплыла медь.
Хоть и не робкого десятка,
Герой наш – в куст и там сидеть:
Спесь растворилась без осадка,
Одна орлиная посадка
(И мы когда-то так могли)
В седом предутреннем бурьяне,
Да горсть зеленых фиг в кармане:
(Не вызревают здесь они).

Медный Эквилибрист

Явление 1-е

Наутро весь окутан паром,
Объят к тому ж ночным кошмаром,
Едва продравшись сквозь кусты,
С каким-то иступленным жаром
Евгений вылез на пустырь
И огляделся.

                     Вкруг него
Не находилось ничего.
Лишь редкий пустяковый хлам
Кружился зря то там, то сям
И непонятно где и как
Клубился некий смрадный мрак
Среди безвидности пустой.
Но что там брезжится?

                                       Постой!
Какой-то сумрачный призрак
Отстал от непроглядной мглы
И надвигался, но не так,
Как бренность плоти носим мы.
Как утлый челн его несло,
Когда потеряно весло.

Он приближался и яснел,
Был проступавший силуэт
Изыскано полуодет,
Блестящ, сутул и пустотел.
Под ним – примятый шар земной.
В лице мерцал сквозь полусвет
То ль Достоевский, то ль Толстой,
Но ясновиделся привет.

Бедняга, кто тебе подгадил?
Скорбишь душою ты по ком?
Не по головке ль кто погладил
Тебя асфальтовым катком?
Он ничего не отвечал,
Лишь тихо глобусом качал.

Итак, герои налицо.
Прервем на время письмецо.

 

Гимн Ев-гению
(Читается нараспев)

В горошек крупный шейный бант,
И трость с серебряной головкой.
На шаре медном акробат-
эквилибрист танцует ловко.
Сей шар – не мячик заводной,
А наш – истерзанный: земной.
На нем везде народ клокочет,
Но едет, хочет иль не хочет.
Циркач, их медной и нагою
Давя искусною ногою,
Над миром суетным царит.
Над головой его парит
На легкой тросточки оси
Цилиндр весь в звездах – в небеси.
А дело в том, что нынче Женя
Справляет праздник День Рожденья!

Взгляни, как наш малыш резвится!
То ступит, то отпрянет вспять,
Помашет ручкой, закружится –
Ну, прямо маленький лебядь!
Сияет нос, горит румянец,
Звенящий смех и взгляд невинный.
«А все ж гляди, что б этот танец, –
Не стал бы песней лебединой», –
Вдруг брякнул медный голодранец.
А именинник-молодец –
В карман за словом не скупец:
«Отнюдь не каждый день у Жени
Бывает праздник День Рожденья!»

С винцом в груди и с жизни жаждой
В седую вглядывает даль
С надеждой наш герой отважный
С лицом похожим на медаль.
Он позабыл уже, бесстрашный,
Клинков сверканье, гнева взор,
Лобзанья страстные Параши,
Экстаза сладостный позор.
Под гордым профилем орлиным
Гор набегающий прибой,
И клекотом не лебединым
Он кличет силы зла на бой.
И все лишь потому, что Женя
Справляет праздник День Рожденья!

А верный друг его кружится
На неудобном мятом шаре –
Слегка поджаренная птица
В раздутом мировом пожаре.
Тут как бы, вроде не до танца,
Но не дают ему покоя
Душа российца, кровь испанца,
Долги и прочее такое.
Взмахнет цилиндром, трость подбросит,
Поймать забудет, подберет.
Хоть шар под ним кривит и косит.
Но взор вперяется вперед.
То приподнимется на цыпки,
То дрыгнет ловкою ногой,
Как написал великий Цыпкин,
Но я не Цыпкин, я другой…

Евгений Бедный
Баден-Баден

Глобус
     

к началу страницы
к главной странице