Главная Образ города в поэзии ленинградского андеграунда обратная
связь
Здесь рай земной...
Весна и лето
в Баден-Бадене
...и в ту же ночь уехал в Баден-Баден:
ЗИМА
…и приехал в Баден-Баден АФОРИЗМЫ «Голем»: Поэма о Баден-Бадене
История Баден-Бадена Прогулки по тургеневскому Баден-Бадену Фридрихсбад Русская православная церковь в Баден-Бадене

Образ города в поэзии ленинградского андеграунда

- Евгений Пазухин -

«В темный угол пусти постояльца.
Обживется, повесит гравюрку
над кроватью.
                        Любовь к Петербургу
что-то вроде отсохшего пальца»

                                                                                     В. Кривулин.
«Постоялец»

Можно без преувеличения сказать, что образ Петербурга занимал одно из центральных мест в русской литературе в амплитуде от классицизма до творчества ленинградских неформалов 50-х – 90-х гг. Почти никто из писателей послевоенного ленинградского андеграунда не смог избежать влияния петербургских мотивов в творчестве Пушкина, Гоголя, Достоевского, Белого, Блока. Я попытаюсь проследить, как преломлялось эта традиция в произведениях поэтов питерского литературного подполья.

Несмотря на то, что сейчас  произведения ленинградских поэтов ленинградского  андеграунда доступны читательской аудитории, широко представлены как в периодике, так и в отдельных изданиях, созданные в литературном подполье тексты не могут рассматриваться в отрыве от политического, социального, психологического, бытового контекста, в котором они творились.

Одной из определяющих характеристик этого контекста являлось господствовавшие в нонконформистской среде чувство неукорененности в окружающей реальности, ощущение безбытности и социальной невостребованности. Именно этим и определяется «не-интерьерный», по преимуществу, характер их произведений. Люди живут в открытом незащищенном пространстве. Город вторгается во все сферы повседневной жизни (эпиграф).

Даже и в собственном жилище герой-автор чувствует себя не защищенным от пронзительных питерских ветров, мрака и сырости. Творчество ленинградских неформалов насквозь пропитано атмосферой этого города. В их произведения «Питер», зачастую, обнаруживает себя в «климатической ипостаси». Вот отрывок из стихотворения Кривулина «Обводный канал».

Сумерки. Дождик частит
Тусклые вспышки на черном.
Тускло зрачок твой блестит,
влагой ли, злобой налит,
духом ли тронут тлетворным
свалок, каналов, обид.

В текстах ленинградских неофициалов, посвященных Петербургу, постоянно присутствует ощущение распада, хаоса, особенно проявляющееся в неразличении предметного и психологического. Город становится внутренней реальностью его обитателя.

Нередко эта реальность обретает характер апокалипсического видения, как в стихотворении Кривулина «Ангел зимы»:


Ангелу белее снега,
Крепче кристаллического льда
Город-призрак явлен, город-небыль –
Образ мира после страшного суда
.

Инфернальность, призрачность города-фантома, полностью поглощающего, растворяющего его обитателя очень точно зафиксирована Константином Кузьминским:


Замерзают в тумане дома.
То обманет, то манит туман.
Тишина и белесая тьма.
Ни тебя…
               Ни меня…
Туман…

Поразительно, что этот призрачный, кишащий «нежитью» город становится постоянным генератором вдохновения:


…где Летний сад осенним гротом
сокрыл холодный мрамор тел,
и души бродят в темноте
над опустевшим Петроградом –
мне больше ничего не надо:
Бродить по выбитым камням,
Где муза снизойдет ко мне
Под серым петербургским небом.
                               К. Кузьминский

Тайна «Души Петербурга» (Анциферов) заключается в том, что при всей своей мрачности и ирреальности он захватывает, приковывает к себе, становится источником творческих импульсов и «неизъяснимых наслаждений»:

Я охоч до страдательных, траурных сил.
Совестливости сникший избыток
я ценю до сих пор, и поэтому был
этот город медлительных пыток

наслаждением страсти моей и ума,
испытанием совести слова…
                               Борис Куприянов