Главная обратная
связь
Образ города в поэзии ленинградского андеграунда Здесь рай земной...
Весна и лето
в Баден-Бадене
…и приехал в Баден-Баден АФОРИЗМЫ «Голем»: Поэма о Баден-Бадене
История Баден-Бадена Прогулки по тургеневскому Баден-Бадену Фридрихсбад Русская православная церковь в Баден-Бадене
 

«Всеединство и многообразие»:
симпозиум в Регенсбурге посвященный столетию со дня смерти В.С.Соловьева.

-Евгений Пазухин-

С 11 по 14 сентября 2000 года в живописном баварском городке Регенсбурге прошел симпозиум «Всеединство и многообразие», посвященный столетию со дня смерти Владимира Сергеевича Соловьева. Благодаря самоотверженной работе главы регенсбургского Института восточных церквей монсеньора Альберта Рауха, юбилейные чтения были проведены на исключительно высоком организационном и научном уровне. И подбор участников, и общий композиционно–тематический строй симпозиума способствовали глубокому и органичному проникновению в различные пласты обширного соловьевского наследия.

В день открытия, который был одновременно и открытым днем для всех интересующихся творчеством Соловьева, доклады зачитывались по-немецки. Исключение было сделано только для отца Всеволода Чаплина, который в качестве представителя Московской Патриархии произнес приветственное слово по-русски . Первым на тему «Владимир Соловьев – первопроходец третьего тысячелетия» выступил д-р Раух. Профессор дрезденского университета Андреас Мартин прочел доклад «100 лет под влиянием идей Владимира Соловьева», знакомящий слушателей с проблематикой соловьевских работ, а также с рефлексией на них в годы, прошедшие после смерти мыслителя. Наибольший интерес слушателей взывал насыщенный информацией и прекрасно выстроенный доклад Валентина Никитина «Великие заветы Владимира Соловьева на пути к христианскому единству», продолжение которого прозвучало в рамках основной части симпозиума. Мы еще вернемся к этому выступлению.

Следующие дни работы, уже в более узком профессиональном кругу, были посвящены обсуждению таких важнейших направлений философских исканий Соловьева, как Россия и Вселенская Церковь, целостное видение творения, красота как откровение всеединства, софиология, эсхатологические прозрения. В докладе на тему «Богословские размышления В. Соловьева о единстве Церкви» минский священник Игорь Андрианов обстоятельно изложил соловьевский выгляд на примат римского первосвященника как основы христианского единства. Единство это должно утверждаться на «неколебимой Скале церковной монархии», воплощенной в земном предстоятеле Церкви, унаследовавшим власть первоверховного апостола. По мысли Соловьева, мистический камень Церкви – Христос «полагает князя апостолов и его непреходящую власть» в качестве социального основания Церкви, а соединенный со Христом верующий – живой индивидуальный камень, утверждающийся как на мистической власти Христа, так и на монархической власти Папы. Поразительную прозорливость Соловьев проявляет в начертании перспектив церковного единения. Философ утверждает, что восточную Церковь характеризует, по преимуществу, «пассивная преданность божеству», западную же «самодеятельность человека». «Для Церкви нужно и то и другое... Идеал Церкви – не в слиянии этих двух различных действий, а в их согласовании... Как истинное тело Богочеловека Христа, Церковь должна быть, как и Он, неслияным и нераздельным сочетанием божественного и человеческого». Церковное единство, по мысли Соловьева, может стать реальностью только при условии, что «можно будет, оставаясь православным, быть, вместе с тем, католиком, и оставаясь католиком – быть православным». Затронутая в докладе тема Filioque породила оживленную полемику. Мысль оппонентов двигалась по трем главным направлениям: примирительному, в духе позиции современного католицизма, охранительному, в пользу как православной, так и традиционной католической интерпретации и «богословски нейтральному», вообще исключающему Filioque из контекста теологической проблематики и рассматривающий его как чисто исторически обусловленный феномен.

Профессор Петербургской Духовной Академии протоиерей Владимир Федоров говорил о громадном миссионерско-экуменическом потенциале, заключенном в творениях Владимира Соловьева. Докладчик указал на публицистические и политические сочинения Соловьева, как на «один из аспектов его миссионерского служения». Служение это действенно и в сегодняшней России, так как открытость Соловьева к проблемам, волнующим наших современников, делает его идеи доступными восприятию каждого мыслящего человека. Еще одним очень важным аспектом миссионерской деятельности Соловьева является «культурный апостолат», породивший целую плеяду российских миссионеров православной культуры: Флоренского, Булгакова, Новгородского, Зеньковского, И. Ильина... Русское «религиозно–философское рассеяние», вдохновляемое идеями Соловьева, несло Западу «великое христианское возрождение, в котором божественное и человеческое обретало свою полноту друг в друге». Это способствовало взаимораскрытию церковных традиций Востока и Запада и проложило путь к экуменическому диалогу. Протоиерей Владимир закончил свое выступление соловьевским призывом способствовать единению христиан: «можно и должно прилагать все свои старания к тому, чтобы был засыпан этот пагубный ров, разделивший стадо Христово».

В докладе «Великие заветы Владимира Соловьева на пути к христианскому единству» московский богослов и публицист Валентин Никитин развернул перед слушателями широкую панораму воистину героических трудов великого философа, направленных к цели воссоединения церквей. Чрезвычайно существенным в этом выступлении представляется мне четкая дефиниция подлинного экуменизма. Автор доклада решительно отвергает как формальное «единение» по политическим мотивам, так и попытки превращение экуменической идеи в идеологический жупел так называемыми «фундаменталистами«. «Соловьев призывал к единению и единству, – сказал Никитин, – утверждающим благодать божественной любви. В этом – истинный фундаментализм.» Докладчик показал эволюцию соловьевских выглядов от славянофильства через концепцию «всеединства» к идее «сободной теократии», которая в историческом плане может явиться результатом объединения Западной и Восточной церквей. Причем объединение это должно основываться не на автоматическом перенятии чужих форм, а на глубинном их понимании. По убеждению докладчика, «свои надежды на восстановление единства Церквей Соловьев связывал не с компромиссом в вопросах вероучения (вероотступничеством) и не с церковной реорганизацией (обновленчеством), но целиком полагался на кафоличность (вселенскость) Церкви». Не найдя поддержки своим теократическим устремлениям, Соловьев в поздний период своего творчества мыслил церковное единение Востока и Запада как эзотерический союз избраных душ. «Теократическая программа действий сменяется эсхатологической», – писал философ. По точному наблюдению Валентина Никитина, Соловьев под конец жизни «в духе православной эсхатологиим преодолел соблазны односторонней веры в теократию и гуманистический прогресс».

Экуменические идеи Соловьева были подхвачены его учениками: Булгаковым, Е.Трубецким, Бердяевым, Флоренским, Эрном и многими другими. Эти идеи нашли конкретное воплощение в основанном в 1948 г. Всемирном Совете Церквей, в который в 1961 г. вступила Русская Православная Церковь. Это, в свою очередь, стимулировало интерес к творчеству Соловьева среди российских богословов. Большое влияние русская религиозная философия оказала и на отцов Второго Ватиканского Собора, таких как Ив Конгар, Анри Любак и Ганс Урс фон Бальтазар, указавших на последователя Соловьева о. Сергия Булгакова «как на своего наставника». В этом личном проявлении единения восточных и западных христиан уже заложено семя будущего церковного единства. Но для России, по словам Соловьева, оно «...подвиг величайшей трудности, требующий внутреннего самоотвержения еще более глубокого, чем нужно было два века назад для сближения России с мирскою цивилизацией Запада...”»

Доклад москвички Виктории Ровнер «Гносеология целостного знания И. Киреевского и Вл. Соловьева» содержал скрупулезный и глубокий сопоставительный анализ фундаментальных положений миросозерцания двух выдающихся мыслителей. Как сказал выступавший вслед за нею профессор Виктор Бычков, его доклад «Историческая трансформация софиологии Вл. Соловьева» явился органическим развитием изложенных в предшествовавшем выступлении гносеологических основ. Проявив редкое аналитическое мастерство, Бычков распутал сложную вязь многократно видоизменявшихся и постоянно усложнявшихся софиологических прозрений Соловьева: от смутных юношеских интуиций до искусно сплетенного визионерски–философкого кружева – в последний период жизни мыслителя. Софиологическая тема получила развитие в ряде других докладов: от зачитанного Бычковым сообщения его жены о софиологии Флоренского и Соловьева, до прекрасных, проникнутых горячей любовью к Соловьеву и подлинно христианским пафосом, выступлений мюнхенских философов супругов Леонида и Татьяны Ситенко. Кстати, именно их недавно опубликованная на немецком языке монография о Соловьеве послужила для монсеньера Альберта Рауха толчком к проведению данного симпозиума.

Пожалуй, наиболее ярким выступлением на конференции был доклад профессора Мюнхенского университета протоиерея Владимира Иванова «Эсхатологический аспект эстетики Владимира Соловьева». Докладчик убедительно показал, что эстетические интуиции Соловьева чрезвычайно плодотворны для осмысления развития европейского искусства в 20 веке и его дальнейших перспектив. Уже к 90–м годам прошлого столетия у Соловьева возникло предчувствие исчерпанности традиционных форм европейского искусства. Но эта эсхатологическая настроенность окрашивалась отблесками надежды на возможность творческой метаморфозы, влекущей за пределы, поставленные искусству обычным сознанием. Соловьев провидел переход от искусства натуралистического к искусству теургическому, способному одухотворять действительность. Это грядущее искусство мыслилось Соловьевым как восхождение по диалектической спирали к принципам иератической культуры раннего средневековья. По эсхатологическому прозрению Соловьева, обретение искусством преображающей силы «совпадет с концом всего мирового процесса». В этом можно усмотреть рефлексию на загадочное изречение князя Мышкина: «Красота спасет мир». Своим влиянием на русский символизм Соловьев наделил его софийным измерением сознания, реальным переживанием присутствия в мире Премудрости Божией, в значительной степени окрасившим русское эстетическое восприятие начала 20 века. Мысль Соловьева проложила путь к «свободному синтезу» религиозного и художественного начал, благодаря чему в 20 веке «средневековая концепция сакрального образа была опознана как принцип, органически включенный в современное эстетическое сознание». Это, в частности, привело к открытию «удивительных совпадений художественного языка древне–русской иконописи с достижениями европейского авангарда». Соловьев импульсировал русское духовное Возрождение, проявившееся в создании художественных образов, соединяющих небесное и земное, что, в свою очередь, открыло перспективу творческому развитию искусства

Призыв к творческому и созидательному отношению не только к духовному, но и к материальному миру прозвучал в выступлении профессора Андрея Данилова из Минска «Экологическое понимание творения по Владимиру Соловьеву». По мнению докладчика, Соловьеву принадлежит приоритет в создании христианской экологии, являющейся прямым выводом из философии всеединства. Согласно экзегезе Соловьева, Божий завет «возделывать и хранить» землю (Быт. 2,15) означает запрет использовать природу как средство для достижения корыстных целей. При всем различии материального и духовного они существуют и развиваются в органическом единстве. Материальная природа, являясь важной частью человеческой личности, наделена правом быть одухотворяемой. Любовь человека к Творцу реализуется через отношение к творению. Вселенский характер Церкви – отражение всеединства бытия, в котором отведено место и для материальной природы. Это нашло наиболее полное выражение в таинстве Евхаристии, в которой продукты синергической деятельности Бога и человека – хлеб и вино – действием Св. Духа становятся евхаристическими дарами. Уча людей солидарности с природой и ответственности перед ней, Церковь может содействовать внедрению нового экологического образа жизни.

Последнее заседание симпозиума, полностью посвященное эсхатологической проблематике, началось с доклада Василия Пуцко из Калуги «Пророчества Владимира Соловьева», посвященного разбору «Краткой повести об Антихристе». Автор доклада указал на очевидные совпадения Соловьевских предвидений с переживаемыми нами историческими и духовными катаклизмами. В то же время, по мнению докладчика, главные прозрения философа следует рассматривать не в историческом, а в мистическом контексте, и исполнение их может осуществиться в форме, совершенно отличной от той, в которой они были изложены более столетия назад.

Директор Гнозис–Пресс Аркадий Ровнер в докладе «Новая земля и новое небо» идея преображения мира у Жозефа де Местера и Вл. Соловьева» проанализировал ту же тему в ракурсе исторической ретроспективы. Глубокий знаток мистических и гностических учений, Ровнер показал органическую связь соловьевских апоколиптических предчувствий с интуициями жившего за сто лет до него (в том числе 15 лет в Петербурге) французского писателя и дипломата. Жозеф де Местр, как и многие его современники, был зачарован идеей Третьего Завета, основывавшихся на предчувствиях нового Откровения. Наиболее яркое выражение эти предчувствия нашли в его книге «Санкт–Петербургские вечера», написанной в диалогической форме как бы в предвосхищении «Трех разговоров» Вл.Соловьева. Но этим сходство не ограничивается. Оба произведения объединяет ожидание близящейся эсхатологической развязки. Звучит в них так же настойчивый призыв к христианскому единству. Причем единство это, с точки зрения обоих мыслителей, должно быть построено не на конфессиональном, а на универсальном, вселенском начале христианства. Вот что писал об этом сам Соловьев: «Исповедуемая мною религия Св. Духа шире и вместе с тем содержательнее всех отдельных религий: она ни сумма, ни экстракт из них, как целый человек не есть ни сумма, ни экстракт своих отдельных органов...». Весь этот комплекс апокалипсических предчувствий и эсхатологических чаяний с особой остротой переживается современным человечеством. Но остается надежда, которую можно выразить словами ученика Соловьева Евгения Трубецкого: «Рушится все то, что не имеет безусловного основания. Уносится временем все то, что не имеет корней в сверхвременном. Но вечно пребывает Безусловное, Всеединое...»

В заключении симпозиума прозвучал доклад автора этих заметок «Владимир Соловьев о единстве Ветхого и Нового Завета». Тема оказалась достаточно животрепещущей, что доказала развернувшаяся после доклада дискуссия по поводу центрального тезиса Соловьева: «полнота христианства обнимает собою и иудейство, а полнота иудейства есть христианство». Одни горячо спорили с выступавшим, настаивавшем на абсолютной самобытности христианства, основанной на реальном присутствии в нем «полноты Божества телесно», другие столь же темпераментно его поддерживали. В общем, получился живой интересный разговор. А чего же большего можно ждать от симпозиума!??

Многие участники, к числу которых относится и пишущий эти строки, оценили проделанную в эти четыре дня работу как чрезвычайно плодотворную. Может быть, не менее полезным, чем работа на научных заседаниях, было для нас неформальное общение вечером за стаканом пива. Высказывались самые смелые идеи, полемический накал повышался до критического уровня, налаживались личные и профессиональные контакты. Все это в полной мере соответствовало наименованию мероприятия: sympozion – пиршество. Недаром именно так называется знаменитый диалог одного из величайших предшественников автора «Трех разговоров».

Опубликовано в журнале «Вестник Российского Университета Дружбы Народов» серия Философия 2002, №3

к началу страницы
к главной странице